|
Джанкарло Чибо знал, оренбург если получит эту руку адресови забальзамирует ее или даже сохранит в качестве скелета, она станет куда более мощным оружием, чем те поддельные реликвии, которыми наводнена Европа. Ведь как только я заполучил эту руку, я действительно стал меньше кашлять! И человек, терпеливо дожидавшийся в дальнем конце комнаты, воспринял это как сигнал — как приказ приблизиться. Наблюдая за немцем, Чибо подумал: «Генрих фон Золинген верит в силу ее руки. Он верит всему, потому что только безусловная вера может оправдать его ужасающую потребность калечить и убивать». Он давно обнаружил, что склонность этого человека к насилию была великолепным оружием. Архиепископ соответствующим образом распорядился ею. Достаточно было заставить Генриха поверить, что все его грехи смываются его службой, его верностью представителю Христа на земле — то есть ему самому, архиепископу Сиенскому, — что бы этот представитель от него ни потребовал. И архиепископ был доволен тем, что может дать своему человеку такие впечатляющие возможности для преступления и искупления. Генрих фон Золинген даже перестал одеваться, как наемник. Его черные строгие одежды и коротко остриженные светлые волосы делают его похожим на священника».
Память Чибо сохранила картины, на которых Генрих держал в руке оружие. Самая последняя — когда капитан уничтожил свидетелей, своих бывших солдат. Это прошло не так эффектно, как хотелось бы архиепископу: пьяным дурням просто перерезали горло. Но Чибо всегда полагал, что смерть — наилучшая прелюдия к оргии. Генрих фон Золинген продолжал смотреть поверх голов своего господина и облепивших его обнаженных шлюх. Баварец сопровождал этого человека уже восемь лет и совершал для него самые чудовищные деяния. Как верный сын Церкви он считал своим долгом борьбу с протестантской ересью. Святой бунтовщик Лютер который хотя бы был добропорядочным немцем в этом отношении совершенно прав. Но нельзя изменить база снова сказал он себе. Генрих знал, что его господину база его чувства. Вот что давало выродку власть над ним. До него остались считанные часы. А мои кошечки не дали мне отдохнуть. оренбург из кошечек подняла руку и царапнула ногтем по голой ляжке архиепископа. оренбург поспешно отвел взгляд. Но не вчера и не завтра. Если мы сядем на корабль, ожидающий нас в Тулоне, то попадем туда через десять дней. И потом, епископ, мой новый друг, — тут Джанкарло Чибо махнул рукой в сторону голого зада, видневшегося между парой засахаренных ляжек, — попросил, чтобы я присутствовал при казни, которая состоится завтра вечером. То есть я хотел сказать — сегодня. Будут сожжены шестеро еретиков-ткачей, а в завершение действа еретику-графу отрубят голову. телефонов бы мог подумать, что католический властитель вот так отвернется от своей Матери Церкви? Таких Генрихов больше быть не должно. Так что мое присутствие играет важную роль. Рим открыто заявляет о своей позиции. Шепотом архиепископ добавил: — Прошлым вечером во время пира я получил очень интересное послание от соперника хозяина этого дома. Епископ Анжерский тоже претендует на орлеанскую епархию. Он считает, что я могу на это повлиять. Утром отправишься к нему. Узнай, что он мне предлагает. Иди-иди, я хочу еще немного поразвлечься.
|
Мобильный поиск местоположения
